От лица Айви Боль. Это было первое, что я осознала. Острая, пульсирующая боль, отдающая от затылка вниз по позвоночнику. Казалось, будто мне по черепу ударили молотком. Я попыталась пошевелиться, но тело отказывалось слушаться. Все казалось тяжелым, неправильным. Пол подо мной был холодным и твердым. Совсем не тот мягкий матрас, который я ожидала в свою брачную ночь. Где я, черт возьми? Я заставила себя открыть глаза. Темнота. Пыль. Дно кроватного каркаса в считанных сантиметрах от моего лица. Под кроватью? Мозг отказывался соображать. Почему я под кроватью? Почему шея болит так, будто ее переломили пополам? А затем я услышала это. Шепот. Тихий, с придыханием, интимный. И этот ни с чем не сравнимый звук губ, касающихся кожи. — Ты уверена, что хочешь быть со мной? — раздался мужской голос. Низкий, хриплый, сочащийся желанием. — После этой ночи пути назад уже не будет, Сера. Кровь застыла в жилах. Сера? — Бастиан... — теперь зазвучал женский голос. Знакомый. Слишком знакомый. Источающий очарование и нетерпение. — Хватит болтать, поторопись. Я и так слишком долго ждала. Нет. Нет, нет, нет. Этот голос принадлежал Серафине. Моей кузине. Драгоценной дочери Альфы Стаи Полумесяца. А этот мужчина. Бастиан Эшфорд. Второй сын Альфы Стаи Серебряной Луны. Он должен был стать моим мужем. Кровать надо мной скрипнула. Движения начались медленно, размеренно, а затем стали более резкими. Сквозь тонкий матрас я слышала каждое смещение их тел, каждый шорох простыней. — Блядь, ты такая узкая... — простонал Бастиан, его голос огрубел от удовольствия. — Настолько лучше, чем я представлял. Серафина издала сдавленный вскрик. Наполовину от боли, наполовину от чего-то еще: — Сильнее... не сдерживайся... Кровать затряслась. Быстрее. Отчаяннее. Я зажала рот рукой; к горлу подкатила тошнота. Этого не происходит. Этого просто не может быть. Но это было так. Звуки были слишком реальными. Влажные шлепки кожи о кожу, задыхающиеся стоны, скрип деревянного каркаса, напрягающегося надо мной. Каждый звук вонзался в череп, словно нож. Моя брачная ночь. Мой муж. И моя кузина, извивающаяся под ним. Воспоминания обрушились на меня, как товарный поезд. Сегодня должна была состояться ночь, когда мы с Серафиной вместе вошли бы в Стаю Серебряной Луны через брак. Две кузины из Стаи Полумесяца, посланные, чтобы укрепить союз между нашими семьями. Серафина была обручена с Домиником Эшфордом, старшим сыном и наследником Стаи Серебряной Луны. А меня выдавали за Бастиана, второго сына. Наши отцы были единокровными братьями. Отец Серафины, Роланд, был Альфой Стаи Полумесяца. Мой отец, Эдвин, всего лишь Бетой. Одна кровь, разный статус. В этом заключалась история всей моей жизни. Но шесть месяцев назад все изменилось. Доминик получил ранение на войне с изгоями. Во время засады он заслонил собой короля и получил жестокий удар по голове. Говорили, что он может больше никогда не очнуться. «Овощ», — шептались некоторые. Ходячий мертвец. А Серафина? Она отказалась быть прикованной к трупу. Поэтому она забрала то, что принадлежало мне. Должно быть, кто-то вырубил меня. Это объясняло боль в шее и провал в памяти. Серафина спланировала это. Всё от начала до конца. Она украла мое место, украла моего мужа и бросила меня без сознания под кровать, как мусор. Кровать надо мной заскрипела громче. Стоны Серафины стали более высокими, более театральными. — Я так долго это планировала, — промурлыкала она между вздохами. — Ты не представляешь, как сильно я хотела тебя, Бастиан. А не этого твоего брата-овоща. Он и так уже практически мертв. Бастиан рассмеялся. Действительно рассмеялся, все еще оставаясь внутри нее: — Доминик в любом случае долго не протянет. Целители дают ему максимум несколько недель. Его голос стал самодовольным, пропитанным амбициями: — А когда его не станет, место наследника достанется мне. Стая Серебряной Луны будет моей. — М-м-м... мой амбициозный Альфа... — простонала Серафина, поглаживая его эго вместе со всем остальным. — Глубже... да, прямо там... входи до конца... Кровать застучала сильнее. Каркас застонал под их весом. — Тебе нравится? — прорычал Бастиан. — Нравится принимать член несостоявшегося мужа твоей кузины? — Она никогда не заслуживала тебя, — выдохнула Серафина между толчками. — Дочь Беты... жалкая маленькая Айви... ах... ты всегда должен был стать моим... Внутри меня что-то щелкнуло. Унижение. Предательство. Их абсолютная наглость. То, как они говорили обо мне, словно я была пустым местом. Словно я была хуже пустого места. Все это выплеснулось наружу раскаленной добела яростью. Прежде чем я успела остановить себя, я пнула спинку кровати. Сильно. БУХ. Движение наверху мгновенно замерло. — Какого хера! — от неожиданности голос Бастиана дал петуха. Я слышала, как он запнулся, его ритм сбился окончательно. Он был на самом пределе, и мой пинок чуть не заставил его обмякнуть от испуга: — Она что, очнулась?! Отлично. — Не обращай внимания, — прошипела Серафина, запыхавшаяся и раздраженная. — Это ничего. Она еще не могла очнуться. Я проследила, чтобы доза была достаточно сильной. Делия влила в нее столько, что хватило бы свалить лошадь. Доза? Они меня еще и накачали? Моя собственная кузина велела меня опоить и бросила под кровать, как мешок с мусором? — Ты уверена? — теперь Бастиан звучал неуверенно, настрой явно пропал. Но Серафина и слушать не хотела. — Абсолютно. Эта маленькая сучка не откроет глаза до самого утра, — ее голос понизился, снова став томным. — А теперь перестань волноваться и трахни меня как следует. Я хочу чувствовать тебя еще несколько дней. Я хочу, чтобы у меня все так болело, чтобы я завтра едва могла ходить. Пауза. Затем Бастиан простонал, очевидно, поддавшись на уговоры, и кровать снова пришла в движение. На этот раз жестче. Словно ему нужно было что-то доказать. Словно мое вмешательство уязвило его гордость, и ему требовалось отыграться. — Вот так... да... не останавливайся... — Я заполню тебя, Сера... сделаю своей... поставлю метку так глубоко, что все узнают... — Я уже твоя... ах... всегда ею была... забудь о ней... забудь о Доминике... теперь есть только мы... Их стоны становились все громче. Отчаяннее. Изголовье кровати билось о стену в тошнотворном ритме, от которого у меня сводило живот. Я не могла дышать. Не могла соображать. Гнев и унижение боролись за место в моей груди, пока мне не показалось, что я сейчас взорвусь. Поэтому я пнула снова. Сильнее. БУХ. На этот раз все остановилось. Мертвая тишина, если не считать их рваного дыхания. — Там что-то есть под кроватью. Теперь она точно очнулась, — голос Бастиана стал резким. Подозрительным. Все следы похоти сменились раздражением. Матрас прогнулся. Я услышала, как ноги опустились на пол. Голые ступни шлепнули по дереву. Мое сердце гулко забилось о ребра. Я крепко зажмурилась, заставив свое тело обмякнуть. Притворись мертвой. Не двигайся. Не дыши. Шаги. Медленные. Осторожные. Затем на краю кровати появилось лицо Бастиана, вглядывающееся в темноту внизу. Его глаза нашли меня. От лица Айви Его взгляд нашел меня. На долю секунды наши глаза встретились. Мое сердце замерло. Затем я сомкнула веки, позволив телу полностью обмякнуть. Мертвый груз. Просто еще один предмет мебели, задвинутый под кровать. Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй. — Она все еще в отключке, — пробормотал Бастиан с облегчением в голосе. — Просто шумит во сне или типа того. — Видишь? Я же говорила, — голос Серафины донесся сверху, сочась раздражением. — Действие препарата еще не прошло. А теперь возвращайся сюда и закончи начатое. Но Бастиан не сдвинулся с места. Вместо этого он ударил меня ногой по ребрам. Сильно. Боль взорвалась в боку. Мне стоило огромных усилий, чтобы не ахнуть, не сжаться в комок. Я прикусила щеку изнутри так сильно, что почувствовала вкус крови. Не двигайся. Не двигайся. Не двигайся. Еще один удар. На этот раз по бедру. — Бастиан, хватит с ней играть, возвращайся в постель. — Теперь голос Серафины звучал скучающе. Она была недовольна тем, что ее вечернее развлечение прервали. Он снова пнул меня. Проверяя. Ожидая реакции. Я ничем не выдала себя. Мое тело кричало от боли. Ребра пульсировали. Но я оставалась расслабленной, безжизненной, мертвой для всего мира. — Она и правда в отключке, — хмыкнул наконец Бастиан. — Должно быть, чертовски сильная доза. — Делия знает, что делает, — резко отозвалась Серафина. — А теперь поторопись и унеси ее отсюда. Отнеси ее в комнату Доминика. Пусть два отброса составят друг другу компанию. — Ладно. — Бастиан наклонился и схватил меня за руку, выдернув из-под кровати так легко, будто я ничего не весила. Моя голова глухо ударилась об пол, когда он потащил меня по дереву. Я подавила стон. Затем его руки обхватили меня снизу, поднимая. Он понес меня, как мешок с зерном. Никакой нежности. Никакой осторожности. Просто обуза, от которой нужно избавиться. В коридоре было холодно. Я держала глаза закрытыми, а тело — обмякшим, пока шаги Бастиана гулким эхом раздавались по мраморному полу. Поворот налево. Поворот направо. Вверх по небольшому пролету лестницы. Я запоминала каждое движение, каждый звук, даже когда мое сердце бешено колотилось о ребра. Со скрипом открылась дверь. Сначала в нос ударил запах. Лекарства. Травы. Что-то резкое, больничное под едва уловимым ароматом сандалового дерева. Бастиан бесцеремонно швырнул меня на кровать. По крайней мере, матрас был мягким. Мягче пола, на котором я только что лежала. — Вот так, — его голос прозвучал холодно и пренебрежительно. — Две сломанные вещи в одной комнате. Идеально. Я услышала, как он повернулся, как его шаги начали удаляться. Дверь за ним захлопнулась. Тишина. Я ждала. Досчитала до пятидесяти про себя. Потом еще раз. Только когда я убедилась, что он не вернется, я медленно открыла глаза. В комнате царил полумрак. Лунный свет пробивался сквозь тяжелые шторы, окрашивая все в оттенки серебра и теней. На прикроватной тумбочке мерцали свечи, их пламя слабо танцевало. А рядом со мной кто-то дышал. Медленно. Размеренно. Ритм глубокого сна. Или чего-то близкого к нему. Я повернула голову. Ох. Доминик Эшфорд лежал рядом со мной, неподвижный, как сама смерть. Его грудь вздымалась и опускалась с той механической ритмичностью, что свойственна людям без сознания. Никакого движения за закрытыми веками. Ни малейшего вздрагивания пальцев. Просто тело, имитирующее процесс жизни, но на самом деле не живущее. Но, Богиня, как же он был красив. Сегодня вечером я уже видела Бастиана. Считала его красивым, той резкой, высокомерной красотой, которой обладают некоторые мужчины. Весь из себя лощеный, с отрепетированной улыбкой. Доминик был другим. Даже после полугода комы, даже с ввалившимися щеками и слишком бледной кожей, он поражал воображение. Слуги, очевидно, хорошо о нем заботились. Его темные волосы были чистыми и зачесанными назад. Сильная челюсть покрыта темной щетиной. Черты лица были рельефными, словно кто-то не спеша высекал их из камня. Старший сын Альфы стаи Серебряной Луны. Наследник, который мог никогда не проснуться. И теперь, судя по всему, мой муж. Я долго смотрела на него, и что-то странное сжималось у меня в груди. — Твоя луна бросила тебя, — прошептала я в темноту. — Женщина, которая должна была стать твоей истинной. Прямо сейчас она в постели твоего брата, стонет его имя. Доминик не ответил. Разумеется, не ответил. — Она назвала тебя овощем. Сказала, что не хочет быть привязанной к трупу, — я с трудом сглотнула. — А твой брат? Он уже считает дни до твоей смерти, чтобы занять твое место. По-прежнему ничего. Только это медленное, размеренное дыхание. Я почувствовала странный укол негодования за него. Этот мужчина закрыл короля своим телом. Он пожертвовал собой в битве, в то время как его брат, вероятно, прятался в тылу. А теперь все просто ждали его смерти, чтобы поделить его останки. — Наверное, теперь мы оба изгои, — пробормотала я. — Твоя луна не захотела тебя. А мой муж не захотел меня. Горечь в груди расползалась, густая и тяжелая. Кто пожалеет меня? Меня вырубили, накачали снотворным, подменили и выбросили, как мусор. И все потому, что Серафина решила, будто заслуживает кого-то получше умирающего мужчины. И все потому, что я была всего лишь дочерью Беты. Расходным материалом. Той, о ком можно легко забыть. И теперь я застряла здесь. Выдана замуж за мужчину, который может никогда не открыть глаза. Связанная с тем, чей срок жизни измеряется неделями, а не годами. Я должна была бы быть в ярости. И я была. Но под гневом шевелилось что-то еще. По крайней мере, он не сможет меня предать. Эта мысль была мрачной. Горькой. Но странным образом утешала. Я слышала истории. О том, как Альфы и наследники из других стай содержат множество любовниц. Наполняют свои дома незаконнорожденными детьми. Обращаются со своими лунами как с украшениями, пока спариваются с любой, кто привлечет их внимание. Бастиан был бы именно таким. Теперь я это видела. То, как он смотрел на Серафину, этот голод в его голосе. Он бы держал меня в качестве жены-трофея, согревая постель с кем угодно еще. Но Доминик? Доминик не мог заводить любовниц. Не мог крутить интрижки у меня за спиной. Не мог унижать меня связями с другими женщинами. Он вообще ничего не мог сделать. Истерический смешок подкатил к горлу. Я проглотила его. Это безумие. Я пытаюсь найти плюсы в браке с мужчиной, находящимся в коме. Но что еще мне оставалось делать? Кричать? Плакать? Требовать справедливости от стаи, которая уже ясно дала мне понять, чего я стою? Нет. Я выживала всю свою жизнь. Это было просто еще одно испытание, которое нужно пережить. Я снова посмотрела на лицо Доминика. Такое умиротворенное. Совершенно не ведающее о том, что произошло сегодня ночью. — Не знаю, слышишь ли ты меня, — тихо произнесла я. — Наверное, нет. Но, как бы там ни было, мне жаль, что это случилось с тобой. И мне жаль, что я здесь. Я знаю, что я не та, кого ты ждал. Никакого ответа. Только дыхание. Истощение навалилось на меня разом. Снотворное, все еще гуляющее в крови, эмоциональное потрясение этой ночи, синяки, наливающиеся на ребрах от ударов Бастиана. Все это обрушилось на меня, как волна. Веки отяжелели. Я пыталась бороться с этим, но у моего тела были другие планы. Последнее, что я увидела, прежде чем сон поглотил меня, было лицо Доминика в лунном свете. Неподвижное, как мрамор. Прекрасное, как надгробие. Две сломанные вещи в одной комнате. Может, хотя бы в этом Бастиан был прав. Точка зрения Айви — Мисс Серафина, могу я войти? Этот голос вырвал меня из сна. Я резко распахнула глаза; сердце уже бешено колотилось, опережая мысли. Сквозь шторы лился солнечный свет. Утро. Уже наступило утро. И этот голос. Я узнала его мгновенно. Делия. Личная служанка Серафины. Та, которую она привезла с собой из Стаи Полумесяца. И которая, вероятно, помогла опоить меня прошлой ночью. Это спектакль. Осознание окатило меня ледяной водой. Ну конечно. Это была следующая часть маленького представления Серафины. Драматичное обнаружение. Шокированные вздохи. Идеально спланированный скандал. У меня не было выбора, кроме как подыграть. — Войди, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь распахнулась. Делия шагнула внутрь с дежурным вежливым выражением лица. А затем ее взгляд упал на меня, и она издала вопль, который мог бы разбудить мертвых. — Ми… Мисс Айви? — Она попятилась, прижав руку к груди. — К-как это можете быть вы? Что вы делаете в комнате Альфы Доминика? Ее игра была безупречна. Округленные глаза, дрожащий голос, идеальная картина испуганного замешательства. Если бы я не знала правды, то, возможно, и сама бы ей поверила. Шум привлек остальных. Вбежали еще две служанки, за ними третья. Каждая ахала и пялилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Что происходит? — Почему мисс Айви здесь? — Где мисс Серафина? Шепотки распространялись как лесной пожар. В считанные минуты все поместье Стаи Серебряной Луны погрузилось в хаос. По коридорам носились слуги, то и дело слышались крики, вдалеке хлопали двери. Я сидела на краю кровати, наблюдая за происходящим. Рядом со мной Доминик оставался неподвижным. Ничего не замечающим. Везучий засранец. — Мисс Айви, вас немедленно вызывают в зал совета. Альфа Аларик и Луна Хелена требуют вашего присутствия, — произнес слуга со строгим лицом, появившись в дверях. Началось. Я встала на дрожащие ноги. Ребра все еще болели от пинков Бастиана. Шея пульсировала в том месте, куда меня ударили, лишив сознания. Но я вздернула подбородок и вышла из этой комнаты так, словно мне нечего было скрывать. Потому что так и было. Не я должна была сгорать от стыда. Зал совета был огромен. Высокие потолки, панели из темного дерева, с портретов на стенах сурово взирали прежние Альфы. В центре комнаты доминировал длинный стол, и вокруг него сидели одни из самых влиятельных волков Стаи Серебряной Луны. Альфа Аларик восседал во главе. Его лицо казалось высеченным из гранита, в темных волосах проблескивало серебро. Сидевшая рядом с ним Луна Хелена выглядела бледной, ее губы были сжаты в тонкую линию. Глаза покраснели, как будто она плакала. Или кричала. Старейшины располагались по обе стороны от них. Седовласые мужчины и женщины с цепкими взглядами и острыми языками. Я узнала нескольких с вчерашней свадебной церемонии. А еще там были остальные. Братья Альфы Аларика и их жены, рассевшиеся по краям комнаты, как стервятники в ожидании падали. Одна женщина особенно привлекла мое внимание. Марго Эшфорд. Мачеха Альфы Аларика. Она сидела в углу, чинно сложив руки на коленях, но ее глаза блестели от едва сдерживаемого возбуждения. Она выглядела так, словно ей только что вручили подарок. Двери позади меня снова открылись. Я обернулась и увидела, как Серафина и Бастиан вошли вместе, держась за руки. Серафина выглядела сияющей. Идеально уложенные волосы, безупречное платье, а на лице — тщательно выверенная смесь стыда и вызова. Бастиан возвышался рядом с ней; его челюсти были сжаты, а то, как он сжимал ее руку, выдавало собственника. Они выглядели как влюбленные. Как истинная пара, которой они никогда не были. По залу прокатились шепотки. — Они вошли вместе? — А где сопровождение мисс Айви? — Что, во имя Богини, произошло прошлой ночью? Я стояла совершенно одна на своей стороне зала. Некому было держать меня за руку. Некому было встать рядом со мной. Только я. Луна Хелена сделала глубокий вдох. Я смотрела, как она берет себя в руки, как сглатывает эмоции, подступавшие к горлу. — Что произошло? — ее голос был холодным, контролируемым. — Я хочу получить объяснения. Немедленно. Все переглянулись. Серафина скромно потупила взор. Бастиан сжал ее руку. Поэтому первой заговорила я. — Я проснулась в комнате Доминика. — Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Я не знаю, как там оказалась. Последнее, что я помню, — это как готовилась к брачной ночи, а затем... — я коснулась задней части шеи. — Я очнулась рядом с мужчиной, с которым даже никогда не разговаривала. Луна Хелена прищурилась. Она изучала мое лицо, пытаясь распознать ложь. — И ты ожидаешь, что мы поверим, будто ты просто случайно очутилась в комнате моего сына? — Я ничего не ожидаю. — Я выдержала ее взгляд. — Я лишь рассказываю, что случилось. На ее лице мелькнул скептицизм. Она повернулась к Бастиану и Серафине. — А вы двое? Объяснитесь. Бастиан шагнул вперед, увлекая за собой Серафину. Он опустился на одно колено, склонив голову, словно раскаявшийся сын. — Отец. Мать. — Его голос был отягощен отрепетированной виной. — Я должен признаться в кое-чем ужасном. — Говори, — произнес Альфа Аларик, не изменившись в лице. — После свадебной церемонии возникла путаница со служанками. Двух невест отвели не в те комнаты. — Бастиан сделал паузу, позволяя словам усвоиться. — Я много выпил. К тому моменту, когда Серафина пришла в мои покои, я уже был пьян. И осознал ошибку, только когда стало слишком поздно. Лжец. Мои ногти впились в ладони. — Я был пьян, — продолжил Бастиан, и его голос дрогнул от фальшивых эмоций. — Я думал, что это Айви. Мы... мы консуммировали брак еще до того, как я понял, что произошло. По залу совета прокатились вздохи. Старейшины обменялись испуганными взглядами. Лицо Луны Хелены побелело. Но Бастиан еще не закончил. — К тому времени, когда я понял правду, непоправимое уже свершилось. — Он поднял голову, встретившись взглядом с отцом. — Я уже поставил ей метку. Серафина носит мою метку на шее. Связь завершена. Серафина наклонила голову, обнажив на горле свежий след от укуса. Он был красным, воспаленным, не оставляющим сомнений. Метка истинной. Зал взорвался. — Это возмутительно! — Как могла произойти такая ошибка? — Служанок нужно наказать! На фоне всего этого Марго Эшфорд сидела совершенно неподвижно, и лишь легкая улыбка играла в уголках ее губ. Она выглядела как кошка, только что поймавшая особенно жирную мышь. — Это крайне прискорбно, — произнесла она; ее голос прорезался сквозь хаос. Тихий, но каким-то образом его услышали все. — Но что сделано, то сделано. Метку невозможно стереть. Связь между Бастианом и Серафиной запечатлена самой Богиней Луны. — Ты кажешься ужасно довольной этим, Марго, — Луна Хелена резко обернулась к ней. — Довольной? Вовсе нет. — Улыбка Марго стала шире. — Просто практичной. Мы должны справляться с ситуацией такой, какая она есть, а не такой, какой мы хотим ее видеть. — Отец, я знаю, что разочаровал тебя, — Бастиан поднялся на ноги. — Но я не могу изменить то, что случилось. Серафина теперь моя истинная, во всех смыслах, имеющих значение. — Он расправил плечи. — Я прошу тебя разорвать мою кровную связь с Айви. Она должна быть свободна, чтобы вернуться в свою стаю, или... — Он посмотрел в сторону коридора, туда, где находилась комната Доминика. — Или остаться с мужем, которого ей даровала судьба. Челюсти Альфы Аларика сжались. Луна Хелена выглядела так, словно могла вот-вот воспламениться. — Церемонию разрыва связи следует провести быстро, — снова заговорила Марго. — Ради всеобщего блага. Чем дольше это затягивается, тем больше скандала порождает. Подумайте о репутации стаи. Подумайте о союзе со Стаей Полумесяца. Несколько старейшин согласно кивнули. Шепот стал громче, настойчивее. Я стояла там молча, наблюдая, как мою судьбу решают люди, которым до меня не было никакого дела. Две сломанные вещи в одной комнате. Слова Бастиана эхом отдавались в моей голове. Возможно, он был прав. Возможно, теперь я была лишь этим. Чем-то сломанным. Чем-то выброшенным за ненадобностью. Точка зрения Айви Я чуть не рассмеялась вслух. Почти. Наглость этих людей и впрямь впечатляла. Вот они, спокойно обсуждают, как расторгнуть кровную связь, словно планируют званый ужин. И ни один из них, казалось, не помнил об одной очень важной детали. В день нашей свадьбы Доминик был в коме. Он ведь не мог стоять у алтаря и проводить церемонию кровной связи, не так ли? А это означало, что Серафина и Доминик изначально так и не завершили формирование своей связи. Единственная кровная связь существовала между мной и Бастианом. Связь, которую они теперь хотели разорвать на куски. Я знала, что влечет за собой церемония разрыва связи. Все знали. Это был не какой-то простенький ритуал, от которого можно было отмахнуться. Требовалось полнолуние. Жрец. Серебряные инструменты, смоченные в соке волчьей ягоды. Проклятый металл сковывал запястья участников, пока древние слова разрывали связь нить за нитью. Это была агония. Чистая, беспримесная агония. Некоторые волки этого не переживали. Их сердца просто не выдерживали боли. Другие сходили с ума, их разум разрушался от разрыва того, что было так глубоко связано с их душами. И они хотели, чтобы я через это прошла. Ради брака, о котором я никогда не просила. Ради предательства, в котором не было моей вины. — Церемония разрыва связи должна быть проведена быстро, — повторила Марго, ее голос был сладким, как отравленный мед. — Ради всеобщего блага. Чем дольше мы позволяем этому скандалу разрастаться, тем больше ущерба он наносит репутации нашей стаи. Из тени выступила еще одна женщина. Раньше я ее не замечала — она притаилась в углу, словно ожидая своего выхода. Она была красива холодной, расчетливой красотой. Темные волосы высоко уложены на голове, роскошные драгоценности свисали с ее шеи и запястий. Ее глаза мгновенно отыскали Бастиана, смягчившись от материнской гордости. Вивьен Эшфорд. Наложница Альфы Аларика. И мать Бастиана. — Моя госпожа говорит мудро, — произнесла Вивьен, склонив голову в сторону Марго. Ее голос звучал плавно, отрепетировано. — Что сделано, то сделано. Мы не можем стереть метку на шее мисс Серафины. Связь между ней и моим сыном скреплена самой Богиней Луны. — Она повернулась к Альфе Аларику, сохраняя на лице тщательно выверенное выражение покорности. — Мы должны сосредоточиться на быстром решении этого вопроса, мой Альфа. Поиск виноватых лишь усугубит неловкость для всех вовлеченных. — И как же ты предлагаешь его решить? — голос Луны Хелены был резким, хлестким. Ее глаза ни на секунду не отрывались от лица Вивьен. Вивьен улыбнулась. Мягко. Понимающе. Абсолютно фальшиво. — Полнолуние через месяц, моя Луна. Это дает нам ровно столько времени, сколько нужно для подготовки церемонии разрыва связи. Как только она завершится, мисс Айви станет свободной. Она сможет вернуться в Стаю Полумесяца, сохранив свою честь, или... — она замолчала, бросив взгляд в сторону двери. — Или она может предпочесть остаться здесь в качестве жены вашего сына, Доминика. В любом случае, скандал будет исчерпан. Через месяц. Через месяц они хотели сковать меня пропитанным волчьей ягодой серебром и разорвать мою душу на части. Альфа Аларик хранил молчание. Его лицо ничего не выражало. Он просто сидел, наблюдая, оценивая, позволяя другим говорить, пока сам взирал со своего трона, словно король, возвышающийся над мелкими дрязгами своих подданных. Руки Луны Хелены были так сильно сжаты на коленях, что костяшки пальцев побелели. Я видела ярость, пылающую в ее глазах, унижение от того, что свадьба ее единственного сына превратилась в фарс. Доминик был ее гордостью. Ее наследником. А теперь он лежал в коме, пока его суженая раздвигала ноги перед его сводным братом. Но она была Луной. Она управляла делами стаи. И прямо сейчас дела стаи требовали, чтобы этот скандал был похоронен как можно быстрее и тише. — Подготовка к церемонии будет масштабной, — медленно произнесла Луна Хелена; каждое слово вырывалось из ее горла так, словно давалось ей с огромным трудом. — Нам нужно будет вызвать верховного жреца из храма. Серебряные инструменты должны быть должным образом освящены. Волчья ягода должна быть собрана при лунном свете. — Я могу лично проконтролировать подготовку, — предложила Вивьен, и в ее голосе сквозила приторная услужливость. — Для меня будет честью помочь вам в это трудное время, моя Луна. — В этом нет необходимости, — нервно дернулся глаз Луны Хелены. — Но, несомненно... — Я сказала, в этом нет необходимости. — Голос Луны Хелены мог бы заморозить пламя. — Я все еще Луна Стаи Серебряной Луны. И я вполне способна справиться с церемонией разрыва связи. Вивьен склонила голову, но я все же успела перехватить самодовольный блеск в ее глазах. Она добилась своего. Церемония состоится. — Очень хорошо, — продолжила Луна Хелена сквозь стиснутые зубы. — Я немедленно начну приготовления. Церемония разрыва связи состоится в ночь полнолуния, ровно через месяц. Вивьен улыбнулась. Марго выглядела довольной. Серафина с облегчением тихо выдохнула, ее плечи слегка расслабились. И все же никто не посмотрел на меня. Никто не спросил, чего хочу я. Всем было плевать. Гнев, кипевший в моей груди со вчерашнего вечера, наконец-то выплеснулся наружу. — Нет. Это слово разрезало зал, словно лезвие. Все обернулись. Глаза расширились. Рты приоткрылись. Даже в каменном выражении лица Альфы Аларика промелькнуло нечто, что вполне могло быть удивлением. Я сделала шаг вперед, высоко вскинув подбородок, несмотря на синяки, скрытые под моим платьем. — Я сказала «нет». — Прошу прощения? — нахмурилась Луна Хелена. — Церемония разрыва связи. — Я не дрогнув встретила ее взгляд. — Я отказываюсь в ней участвовать. По залу прокатился шепот. Старейшины обменялись потрясенными взглядами. Улыбка Марго померкла. Тщательно невозмутимое лицо Вивьен дало легкую трещину. А Серафина... Серафина побледнела. — Отказываетесь? — повторила Луна Хелена так, словно ослышалась. — Мисс Айви, не думаю, что вы понимаете ситуацию. Эта церемония — не просьба. Это необходимость. — Необходимость для кого? — мой голос оставался ровным, даже когда сердце бешено колотилось о ребра. — Следите за тоном, — рявкнул один из старейшин. — Вы разговариваете с Луной Стаи Серебряной Луны. — А я — дочь Беты Стаи Полумесяца. — Я повернулась прямо к старейшине. — Возможно, я и не дочь Альфы, но я не служанка, которой можно отдавать приказы. У меня есть права. И одно из них — право отказаться от церемонии, которая вполне может меня убить. Тишина. — Меня таскали из комнаты в комнату, как мешок с мусором, и бросили рядом с мужчиной, с которым я даже ни разу не разговаривала. Я здесь жертва. Я абсолютно ни в чем не виновата. — Я обвела взглядом зал, задерживаясь на каждом лице по очереди. — А теперь вы ждете, что я буду страдать на церемонии разрыва связи? Терпеть агонию от волчьей ягоды и серебра, разрывающих мою душу на части? Из-за чужой ошибки? Снова тишина. На этот раз более гнетущая. — Некоторые волки умирают во время ритуала разрыва связи, — продолжила я, давая своим словам время закрепиться в их сознании. — Другие полностью теряют рассудок. Боль сводит их с ума, и они уже никогда не приходят в себя. И вы просите меня рискнуть этим ради ситуации, к созданию которой я не имею абсолютно никакого отношения? Самообладание Серафины рухнуло. Я увидела, как на ее лице промелькнула паника — вспыхнула и тут же исчезла. Она резко вытянула руку, сильно ткнув Бастиана в ребра. Безмолвный приказ. Сделай хоть что-нибудь.
Not enough history yet to show a trend.